Давным-давно жили старик со старухой. Некому было их старость покоить
   - не было у них ни сына, ни дочери. Пошел как-то старик в лес дрова ру-
   бить. А старуха и говорит:
   
   

    - Вытесал бы ты, старик, из ольховой чурки мне куклу. Я бы ее вместо
   ребенка в колыбели качала, коли своих детей качать мне не привелось.
   
   

    Пошел старик в лес и целый день тесал из ольховой чурки куклу. Принес
   старик куклу домой, сделал колыбельку. Старуха спеленала деревяшку, как
   ребенка, уложила в колыбель, стала качать и песни колыбельные ей петь.
   
   

    Три года качала старуха ольховую чурку. Однажды утром стала она хлебы
   печь. Слышит - колыбель сама закачалась - застучала по половицам. Огля-
   нулась: в колыбели сидит трехлетний мальчик и раскачивается. Спрыгнул он
   на пол и говорит:
   
   

    - Испеки мне, мать, хлебец, я есть хочу!
   
   

    Старуха так обрадовалась, что не знает, куда сына и посадить, чем его
   накормить. Спрашивает сын: - А. где же отец? - Отец поле пашет. - Я пой-
   ду ему помогать, - говорит мальчик. Пришел на край поля, кричит:
   
   

    - Здравствуй, отец, я пришел тебе помогать!
   
   

    Старик остановил лошадь, посмотрел и говорит:
   
   

    - Кто меня отцом кличет? У нас же нет сына.
   
   

    - А я Ольховая Чурка, которую мать три года качала. Теперь я ваш сын.
   Скажи, что мне делать.
   
   

    Смотрит старик: перед ним стоит молодец, что ни в песне спеть, ни в
   сказке сказать!
   
   

    - Ну, коли ты мне сын, помогай. Надо сделать изгородь, чтобы медведи
   овес не травили.
   
   

    Пошел старик обедать, а Ольховая Чурка остался поле городить. Такую
   изгородь из толстых деревьев сделал, что зайцу под нее не пролезть, пти-
   це через нее не перелететь. А проход на поле не догадался оставить. Вер-
   нулся старик, увидел это, только головой покачал. А вечером старухе ска-
   зал:
   
   

    - Силы у парня много, а что толку: такую изгородь сделал, что теперь
   и на поле не попадешь.
   
   

    За всякую работу с охотой принимался Ольховая Чурка, но в полсилы ра-
   ботать не умел. Вот и выходило, что не столько пользы от его помощи,
   сколько хлопот.
   
   

    Ольховая Чурка и сам понял это. Однажды утром и говорит он старухе:
   
   

    - Испеки, мать, мне подорожников. Пойду по белу свету бродить, может,
   где моя сила и пригодится.
   
   

    Всплакнула старушка, а Ольховая Чурка взял с ее плеч красный платок,
   привязал к жерди под потолком и сказал:
   
   

    - Когда с этого платка кровь закапает, тогда и ищите меня.
   
   

    И пошел. Шел близко ли, далеко ли, видит: сидит на утесе, на берегу
   озера, человек и удит. Удилище - толстенная сосна, леска - якорная цепь,
   а заместо крючка - якорь.
   
   

    - Вот это силач так силач! - сказал Ольховая Чурка.
   
   

    - Что ты, добрый человек! Разве я силач? Говорят, есть на свете
   Ольховая Чурка - так тот всем силачам силач! - говорит Удильщик.
   
   

    Смолчал Ольховая Чурка, не сказал, кто он.
   
   

    - Пойдем вместе белый свет смотреть, - говорит он Удильщику.
   
   

    Пошли вдвоем. Шли близко ли, далеко ли, слышат грохот. Смотрят: стоит
   человек, высоко над головой скалу поднял. Как бросит скалу на скалу, так
   обе и разлетаются на куски.
   
   

    - Эй, добрый человек, что ты делаешь? - кричат ему Ольховая Чурка и
   Удильщик.
   
   

    - А я не знаю, куда силу девать - просто так тешусь.
   
   

    - Вот это силач так силач! - говорит Ольховая Чурка.
   
   

    - Что ты, разве я силач? Вот говорят есть на свете Ольховая Чурка -
   тот всем силачам силач! - отвечает Скалолом.
   
   

    Опять ничего не сказал Ольховая Чурка о себе.
   
   

    - Пошли вместе белый свет смотреть, - говорят Скалолому Ольховая Чур-
   ка и Удильщик.
   
   

    Идут втроем. Шли близко ли, далеко ли, стало вдруг смеркаться. И чем
   дальше идут, тем темнее становится. Удивились путники - ведь только что
   было утро, почему же среди бела дня ночь наступила? Идут они, идут -
   совсем темно стало, как в осеннюю ночь. Видят впереди что-то ровное,
   словно море, а на берегу не то город, не то крепость - в темноте-то не
   разобрать.
   
   

    У самой крепостной стены стоит бедная избушка, в которой жила старая
   вдова. Зашли в нее путники и спрашивают:
   
   

    - Что это за земля, где среди бела дня ночь наступает?
   
   

    - Ох, сыночки! Уже три года не видим мы ни солнца, ни месяца, ни за-
   ри. Один злой человек проклял солнышко, потому что жгло его сильно, вот
   девятиглавый змей и похитил солнце. Другой злодей месяц проклял, потому
   что мешал он ему воровать и темные дела творить. И шестиглавый змей по-
   хитил месяц. А третий дурной человек зарю утреннюю проклял: лентяй был,
   так заря, видишь ли, ему спать мешала по утрам. Трехглавый змей и унес
   зарю.
   
   

    - А нельзя ли этому горю помочь? - спросил Ольховая Чурка.
   
   

    - Ох, сынок, - говорит старая вдова, - три года ищут силачей, которые
   могли бы этих змеев одолеть, да нигде не могут найти. Есть у нашего царя
   такой волшебный напиток: слабые его и пить не могут - обжигает, как
   огонь. Вот если бы кто смог три чаши этого напитка выпить, тот освободил
   бы зарю, кто бы выпил шесть чаш - освободил бы месяц, а кто бы девять
   чаш осушил - тот и солнце бы освободил... Только нет таких силачей у
   нас.
   
   

    - А не попробовать ли нам? - говорит Ольховая Чурка. Пошли они к ца-
   рю.
   
   

    А было у царя свое горе великое. Трехглавый змей, который зарю утрен-
   нюю на дно морское унес, потребовал старшую дочь царя на съедение.
   
   

    Принесли тот волшебный напиток огненный, налили первую чашу. Удильщик
   взял и выпил ее до дна - не поморщился. Налили другую чашу - выпил, и
   третью выпил. Скалолом шесть чаш выпил, а Ольховая Чурка - все девять до
   дна осушил, как будто это была вода. Разнеслась весть по округе: нашлись
   богатыри, которые могут зарю, месяц и солнце освободить!
   
   

    Попросили Удильщик, Скалолом и Ольховая Чурка им мечи сковать: перво-
   му трехпудовый, второму шестипудовый, а Ольховой Чурке девятипудовый
   меч. Взяли они мечи и пошли к той старой вдове, попросили у нее ночлега.
   
   

    Наступил вечер, когда трехглавый змей должен выйти из моря за старшей
   дочерью царя. Привели слуги девушку на берег и на камень усадили. Прихо-
   дит Удильщик и говорит ей:
   
   

    - Смотри зорко на море и жди, а я тем временем посплю. Когда змей бу-
   дет из моря выходить, разбуди меня.
   
   

    Положил он голову царевне на колени и крепко заснул. Прошло
   сколько-то времени, всколыхнулось море раз, другой, третий. Царевна на-
   чала Удильщика трясти, а он не просыпается. Вот уже голова змея показа-
   лась над водой. Тут у царевны от страха сил прибавилось, встряхнула она
   Удильщика что было силы! Он вскочил, схватил свой трехпудовый меч и по-
   шел на змея. Увидел змей молодца и говорит:
   
   

    - Ху-ху, человечьим духом пахнет. Хотел одну съесть, а пришли двое.
   
   

    - Раньше времени не радуйся! Сперва поборемся, - говорит Удильщик.
   
   

    - Коли ты такой сильный, то выдохни, чтоб здесь железное поле было,
   где нам биться, - говорит змей.
   
   

    - Зачем тебе, толстобрюхому, железное поле? Я и на песке тебе головы
   отрублю.
   
   

    И стали они биться. Бились они, бились, снес Удильщик змею голову,
   другую, а третью никак отрубить не может. Крикнул молодец:
   
   

    - Смотри, дом твой горит!
   
   

    Оглянулся змей, тут Удильщик и третью голову отрубил. Царская дочь
   подарила ему свое именное кольцо и стала звать с собой в царский дворец,
   но молодец велел ей одной идти домой, а сам пошел к той старушке-вдове,
   где его ждали товарищи.
   
   

    А утром рано люди проснулись: на небе утренняя заря сияет.
   
   

    Но скоро опять потемнело. Пошел Ольховая Чурка с товарищами по горо-
   дищу гулять, а народ уже не радуется, снова плачет! Узнали они, что шес-
   тиглавый змей, который месяц на дно морское унес, требует среднюю дочь
   царя.
   
   

    Настал вечер. Теперь пришел черед Скалолому идти со змеем биться.
   Приходит он на берег моря, а средняя дочь царя уже там сидит на камне,
   слезами заливается. Подходит к ней Скалолом и говорит:
   
   

    - Не горюй, девушка, авось все обойдется. Я тут немного посплю, а ты
   не спускай глаз с моря, жди, когда змей иудет подниматься. Тогда меня
   разбуди. Если не проснусь, то уколи меня булавкой.
   
   

    Положил Скалолом голову царевне на колени и заснул крепким сном. А
   царевна глаз не спускает с моря. Вот всколыхнулось море раз, другой,
   третий. Стала царская дочь тормошить Скалолома, а тот никак не просыпа-
   ется. Вот уже море в четвертый раз всколыхнулось и в пятый, а царевна
   все не может разбудить своего спасителя. Вспомнила наконец о булавке,
   уколола руку Скалолома. Тот мигом вскочил на ноги и схватил свой шести-
   пудовый меч.
   
   

    Всколыхнулось море в шестой раз, и вышел из воды шестиглавый змей.
   Увидел змей Скалолома и говорит:
   
   

    - Ху-ху! Человечьим духом пахнет. Хотел одну съесть, а пришли двое!
   То-то ужин добрый будет.
   
   

    - Раньше времени-то не хвались! Давай сперва силами померяемся, - го-
   ворит Скалолом.
   
   

    - Ну, коли ты такой сильный, так выдохни, чтобы здесь медное поле
   стало, где нам биться, - говорит змей.
   
   

    - Зачем тебе, толстобрюхому, медное поле? Я и на песке тебе головы
   поотрубаю.
   
   

    И пошел Скалолом на змея. Бились, бились они, отрубил молодец змею
   голову, вторую и третью, но змей не поддается. Уже четвертая, пятая го-
   лова скатилась на песок, а у змея будто и силы не убавилось. Никак не
   может Скалолом шестую, последнюю голову одолеть. Пошел на хитрость:
   
   

    - Смотри-ка, змей, дети твои на тебя дивуются, что ты безголовый
   стал! - кричит Скалолом.
   
   

    Змей оглянулся - и шестая голова на песок скатилась. И тут из моря
   выплыла луна, которую змей на дно морское упрятал. А царевна на радостях
   подарила своему спасителю именное кольцо и стала звать его с собой в
   царский дворец, но Скалолом пошел к старой вдове, где его дожидались
   Удильщик да Ольховая Чурка.
   
   

    Пошли утром три товарища по городищу гулять и видят: народ ликует,
   как в великий праздник.
   
   

    Но не успели люди вдоволь нарадоваться, как разнеслась молва: сам де-
   вятиглавый змей требует на съедение младшую дочь царя.
   
   

    Настал вечер, привели царские слуги младшую царевну на берег моря, на
   белый камень усадили. Сидит она на камне и горько плачет.
   
   

    Вдруг, откуда ни возьмись, очутился перед ней молодец с девятипудовым
   мечом (это был Ольховая Чурка) и говорит царевне:
   
   

    - Раньше времени девушка, не горюй! Я немного посплю, а ты не спускай
   с моря глаз и жди: как начнет змей выходить, меня разбуди. Если не добу-
   дишься, то вынь мой нож из ножен и ткни меня в руку - тут уж я вскочу.
   
   

    Положил голову на колени девушке и заснул. Мало ли, много ли времени
   прошло, всколыхнулось море раз, другой, третий... Царевна давай молодца
   будить, тормошить, а Ольховая Чурка все спит. Всколыхнулось море в чет-
   вертый, пятый раз, волны до неба взметнулись, а она все не может его
   разбудить. Вот уже в восьмой раз вздыбилось море, огненные полосы пробе-
   жали по гребням волн. Тут царевна вспомнила о ноже, схватила за рукоят-
   ку, вынула из ножен и ткнула острием Ольховую Чурку в руку. Когда море в
   девятый раз вздыбилось, он уже был на ногах. Вышел из воды девятиглавый
   змей, увидел Ольховую Чурку и говорит:
   
   

    - Ху-ху! Сам Ольховая Чурка ко мне на ужин пришел! Это как раз по
   мне! Слыхал я про Ольховую Чурку, но не надеялся, что он сам ко мне в
   пасть полезет.
   
   

    - Хвастливые речи только слабосильным говорить, - отвечает Ольховая
   Чурка. - Лучше без лишних слов к делу приступить!
   
   

    - Ну, коли таким сильным себя мнишь, так выдуй серебряное поле, где
   нам биться! - говорит змей.
   
   

    - Для чего тебе серебряное тюле? Твоим головам и на песке мягко будет
   лежать, - говорит молодец.
   
   

    И пошел Ольховая Чурка прямо на змея со своим девятипудовым мечом. Не
   успел змей опомниться, как полетели у него три головы с плеч. Уже чет-
   вертая, и пятая, и шестая головы на песок скатились, а змей все не под-
   дается. Бились они долго, вот уже седьмую голову Ольховая Чурка отрубил,
   а последние две никак не может одолеть. Но вот и восьмая голова покати-
   лась. Тут уж и Ольховая Чурка стал уставать. И не отрубить бы ему пос-
   ледней головы, если бы не придумал хитрость.
   
   

    - Смотри, змей, солнышко из моря выходит! - крикнул Ольховая Чурка.
   
   

    И правда, над морем уже заря занялась. Змей оглянулся. Тут Ольховая
   Чурка и девятую голову змею отрубил.
   
   

    Младшая царевна выбежала из-за камня, взяла Ольховую Чурку за руку и
   стала звать во дворец: хотелось ей отцу показать своего спасителя. Но он
   велел ей одной идти во дворец, а подарок ее - именное кольцо - спрятал в
   карман.
   
   

    Ольховая Чурка пошел к избушке старой вдовы и лег спать. Совсем нем-
   ного удалось ему поспать, разбудили его радостные крики с улицы.
   
   

    - Почему там кричат, чему радуются? - спрашивает Ольховая Чурка.
   
   

    - Э, родимый, - отвечает старушка-вдова, - ты все спишь, и про то не
   ведаешь, что солнышко ясное встало. Три года мы солнца не видали - как
   же тут не радоваться! Один только Ольховая Чурка на свете мог убить де-
   вятиглавого змея и освободить солнце. Хоть бы одним глазом на него
   взглянуть!
   
   

    Удильщик и Скалолом поглядывают на своего товарища: может он и есть
   Ольховая Чурка?
   
   

    Вышли все трое из избушки, пошли по городищу гулять. Говорят люди
   трем товарищам:
   
   

    - По всему царству ищут трех силачей, которые освободили утреннюю за-
   рю, месяц и солнышко ясное да еще избавили царство от страшных змеев.
   Царь обещал каждому из этих молодцев в жены ту царевну, которую тот
   спас. А еще обещал царь поделить между ними полцарства и половину сокро-
   вищ.
   
   

    Три дня прошло, а те молодцы никак не объявляются. На четвертый день
   приходят царские слуги в избушку старой вдовы и говорят:
   
   

    - У тебя какие-то три чужестранца живут. Вели им по приказу царя
   явиться во дворец.
   
   

    - Ну что ж, раз ведено, так надо идти, - говорит Ольховая Чурка. -
   Только надо нам нарядиться как следует. Нет ли у тебя, хозяйка, ка-
   кой-нибудь рваной одежки, что от мужа покойного осталась?
   
   

    Принесла вдова из подклети рваную одежду, молодцы натянули ее на себя
   и стали похожи на нищих бродяг. Так и пошли в царский дворец. Не пускают
   их слуги - не место нищим в царских палатах. Тогда Ольховая Чурка и го-
   ворит:
   
   

    - Позовите сюда младшую дочь царя.
   
   

    Пришла царевна, Ольховая Чурка вынул из кармана ее именное кольцо и
   говорит:
   
   

    - Признаешь ли свое кольцо, царевна?
   
   

    Тут царевна вскрикнула от радости и бросилась Ольховой Чурке на шею.
   Слуги диву даются! А царевна отстранила слуг и сказала:
   
   

    - Они победили змеев!
   
   

    Пришли они в ту палату, где был царь с царицей и со своими дочерьми.
   Разгневался было царь - зачем впустили бродяг - но младшая дочь подошла
   к царю и все рассказала. Тут и Удильщик и Скалолом показали свои кольца,
   и старшие дочери царя признали в них своих спасителей.
   
   

    Что лее оставалось делать - хоть и не по вкусу пришлись царю женихи,
   а свадьбу надо справить: не к лицу царю изменять своему слову.
   
   

    Но тут заговорил Ольховая Чурка:
   
   

    - Не надо нам ни царства, ни дочерей твоих, царь. Об одном только
   просим: дай нам царь, добрых коней и немного припасов, чтобы доехать до
   родной стороны.
   
   

    Обрадовался царь и щедро наградил молодцев. Только младшая дочь царя
   опечалилась: по душе ей пришелся Ольховая Чурка.
   
   

    И отправились три товарища в обратный путь.
   
   

    Едут они, едут, вдруг видят - стоит в лесу, недалеко от дороги, из-
   бушка. Избушка как избушка, но какие-то странные голоса оттуда слышны.
   Слез Ольховая Чурка с коня и обернулся горностаям. Вскарабкался на по-
   ленницу дров, под самое гнездо избушки. Слышит голос:
   
   

    - Вот едут убийцы моих сыновей! Думают скоро дома быть. Да не уйти им
   от меня!
   
   

    Ольховая Чурка тут догадался, что это мать тех змеев, Сюоятар.
   
   

    - А что ты им сделаешь? - спрашивает другой голос.
   
   

    - А напущу на них такой голод, что они совсем сил лишатся. А возле
   дороги накрою столы со всякой едой. Но как только они присядут к тем
   столам, тотчас умрут. Откуда им знать, что стоит лишь ударить трижды ме-
   чами по столам, как исчезнут эти столы, а вместе с ними и голод.
   
   

    - А если они догадаются? - спрашивает кто-то.
   
   

    - Если на этот раз они спасутся, - говорит Сюоятар, - то я напущу на
   них такую жажду, что они от слабости с коней валиться будут. А возле до-
   роги я наколдую озеро, и берестяные черпачки тут будут - только пей!
   Станут молодцы пить - тут им и смерть. А догадайся они мечами три раза
   по воде ударить, пропало бы озеро, и жажду их как рукой бы сняло. Ну а
   если они и на этот раз спасутся, то есть у меня про запас третья хит-
   рость: напущу на них такой сон, что они с коней попадают. А у самого
   края дороги три кровати поставлю. Как улягутся на них молодцы, тут и
   сгорят. На этот раз и меч им не поможет. Хитрее всех Ольховая Чурка, но
   если он эту тайну вслух выскажет, то навеки с белым светом распрощается.
   
   

    Выслушал это Ольховая Чурка, побежал от избушки горностаем, потом
   обернулся снова человеком. Идет к своим товарищам, задумался крепко,
   опечалился. А Скалолом и Удильщик начали его расспрашивать, о чем в из-
   бушке говорили и что за люди там живут.
   
   

    - А, пустое дело, - говорит Ольховая Чурка. - Там какието женщины от
   нечего делать болтали всякое.
   
   

    Поехали они дальше. Проехали немного, и напал на них такой голод -
   хоть ложись и умирай. И тут же, откуда ни возьмись, появились у дороги
   столы со всякой едой. Не успели Скалолом и Удильщик руки протянуть, что-
   бы взять по куску, как Ольховая Чурка ударил своим мечом три раза по
   столам, и они пропали. Рассердились товарищи:
   
   

    - Не дал нам поесть! А еда такая хорошая была.
   
   

    Ничего не сказал Ольховая Чурка, но все вдруг заметили, что есть им
   уже вовсе не хочется.
   
   

    Едут дальше. Проехали сколько-то, и напала на них такая жажда, что
   прямо умирают они от слабости. А у самой дороги вдруг озеро появилось, и
   берестяные черпачки на берегу положены. Не успели товарищи Ольховой Чур-
   ки с коней слезть, чтобы напиться, как тот ударил по воде три раза ме-
   чом, и озера как не бывало. А у путников жажда прошла.
   
   

    Едут дальше. Напал на них такой сон, что вот-вот с коней свалятся. И
   показались у края дороги три кровати с перинами и подушками пуховыми -
   только спи, отсыпайся. Соскочили Скалолом и Удильщик с коней, хотели бы-
   ло броситься на кровати. Тут Ольховая Чурка, не помня себя, закричал:
   
   

    - Постойте! Если вы ляжете на эти кровати, то погибнете!
   
   

    Рассердились товарищи на Ольховую Чурку, разгневались не на шутку:
   
   

    - Что ты нам ни есть, ни пить, ни спать не даешь? - говорят они. - Ты
   как хочешь, а мы ляжем - нет сил больше ехать.
   
   

    Видит Ольховая Чурка, что не послушаются они, а как сделать, чтобы
   заколдованные кровати исчезли, не знает.
   
   

    - Погодите, послушайте, что я вам скажу, - говорит Ольховая Чурка. -
   Эти кровати Сюоятар наколдовала. Если вы ляжете на них, то сгорите. Вы
   бы давно пропали, если бы не я. Про это колдовство я от самой Сюоятар
   слышал, когда ходил к той избушке...
   
   

    Только успел сказать эти слова, как превратился в ольховый чурбан,
   который старик некогда вытесал. Погоревали тут Удильщик и Скалолом, по-
   горевали, но что делать? Не оставаться же им тут на веки вечные. Поехали
   они дальше, своей дорогой. А сон с них так и слетел.
   
   

    В это самое время в доме старика и старухи с того красного платка,
   который Ольховая Чурка перед уходом к воронцу привязал, кровь закапала.
   Испугалась старуха, запричитала:
   
   

    - Беда случилась с моим ненаглядным сыночком, которого я три года в
   колыбели качала!
   
   

    Собралась старуха сына искать, из беды выручать. Старик уговаривает:
   
   

    - Куда ты, старая, пойдешь? И где ты его найдешь? Может, ему уже гла-
   за вороны выклевали, кости звери лесные растаскали? Только сама пропа-
   дешь.
   
   

    Но не послушалась старая, собрала в кошель еды, кошель на плечи, по-
   сох в руки - и вышла на дорогу, еще до солнышка. Спрашивает старушка у
   зари утренней:
   
   

    - Золотая зоренька, скажи, не видела ли моего сына, Ольховую Чурку?
   
   

    - Нет, - говорит заря, - не видела. Спроси у моего братца месяца, он
   высоко в небо поднимается и всюду заглядывает, может, он видел.
    Идет старушка день до самой ночи. Взошла полная луна. Старушка спра-
   шивает:
   
   

    - Месяц ясный, скажи, не видал ли сына моего, Ольховую Чурку?
   
   

    - Нет, - говорит месяц, - не видал. Я плохо в темных чащах вижу, а ты
   лучше спроси у старшего брата солнышка, оно во все уголки заглядывает,
   ничего от его глаз не скроется.
   
   

    Идет старушка всю ночь, утро, до самого полудня, когда солнце высоко
   поднялось. Спрашивает у солнца:
   
   

    - Солнышко светлое, скажи, не видало ли ты сына моего, Ольховую Чур-
   ку?
   
   

    - Знаю я, где Ольховая Чурка. Он меня от змея девятиглавого освобо-
   дил, а я вот его беде помочь не могу.
   
   

    И рассказало солнышко, где и как найти Ольховую Чурку. Приходит ста-
   рушка на ту лесную опушку, где Ольховая Чурка остался лежать, увидела
   деревянную куклу, узнала сразу - как не узнать, коли три года ее качала
   - припала к ней и запричитала:
   
   

    - Сынок мой единственный, ненаглядный, что с тобой приключилось? На
   кого ты меня, старую, покинул?
   
   

    Плачет старушка над Ольховой Чуркой. Упала слеза горячая на деревян-
   ную куклу - ожил Ольховая Чурка, вскочил на ноги - молодец молодцом, как
   и раньше был!
   
   

    - Долго же я спал! - говорит Ольховая Чурка.
   
   

    - Век бы спал, сыночек, если бы не я, - отвечает мать.
   
   

    Вернулись мать с сыном домой. Старик им сильно обрадовался. Стали они
   жить, не тужить. Может, и нынче еще Ольховая Чурка со стариком и старуш-
   кой живет, а может, опять пошел дело себе по плечу искать. Как знать?